Тильда Суинтон: Что я могу сказать? «Мне повезло – я не красавица»

Тильда Суинтон: Что я могу сказать? «Мне повезло – я не красавица»

За пределом пола

Суинтон известна любовью к трансформациям, но теперь они уже решительно выплеснулись за пределы пола. В новом кинокомиксе «Доктор Стрэндж» она играет Старейшину, тибетского мистика, духовного наставника героя. Во вселенной «Марвела» Старейшина – мужчина, а по версии Суинтон… «а разве пол самое главное?». Премьера ожидается осенью 2016 года.

Это, видимо, и называется цельность личности.

Т. С.:  Или – вечно действовать вопреки ожиданиям. Не осознанно, а просто в силу своей природы.

Вы имеете в виду ожидания своей семьи – аристократической, прочно утвержденной в общественных верхах Шотландии? Вы бунтовали против семейных установок?

Т. С.:  

Да нет, мои родители были достаточно мудры, чтобы удовлетвориться тем, что их дети просто счастливы. Но в виду указанных вами свойств нашей семьи существовали неколебимые устои. Например, обязательность частной закрытой школы для детей. Я терпеть не могу «Гарри Поттера» именно за фетишизацию закрытых школ. На самом деле там одно насилие над человеком, над личностью. Жизнь в концлагере запретов. Моей однокашницей была Диана Спенсер, будущая принцесса Диана. Уверяю вас, она страдала не меньше моего. Потому-то своих детей ни в какие такие школы и не отдала. Я сама основала у нас в Нэрне школу вальдорфского типа. Она воспитывает человека, а не члена сообщества. Социально ответственную личность, а не бездумного фундаменталиста. Быть человеком важнее, чем продолжать традиции, я уверена. Но пока я была ребенком, подростком, в нашей семье предполагалось, что я закончу Кембридж и… выйду замуж за герцога. Не потому что родители этого так уж страстно желали, а потому что это логично и традиционно. Но и в Кембридж на политологию и английскую филологию я поступила после двух лет в Африке – волонтерствовала учительницей, и в Кембридже под влиянием своих любимых левых профессоров вступила в компартию, и после Кембриджа не вышла замуж за герцога. На меня никто не давил, потому что я женщина. Папа мой, конечно, имеет титул пэра и бывший лорд-наместник графства Беркшир. Но главное, что он военный, генерал-майор, все мужчины нашей семьи во многих поколениях, которые можно проследить вплоть до IX века, были так или иначе военными. Трое моих братьев закончили ту же военную школу, что отец и дед. А я была девочкой, и от меня ожидалось – правда, довольно вяло – это самое герцогство. Но когда стало ясно, что я вряд ли сделаю блестящую партию, семейная ставка на меня была отменена.

А как родители отнеслись к вашей профессии… простите, вашим занятиям? Все-таки «Золотой глобус», «Оскар», премия Британской киноакадемии…

Т. С.:  Черт, не знаю… Мне просто в голову не приходило интересоваться. Понимаете, они никогда не ставили отношения с нами в зависимость от наших социальных успехов. В моем случае, конечно, родители были бесконечно далеки от моих увлечений – компартия, авангардное искусство, перформансы, съемки в жутко художественно-новаторских фильмах Дерека Джармена, я ведь за восемь лет сыграла в семи его картинах. Отец тогда посмотрел «Караваджо» и только пожал плечами. Я хохотала над выражением его лица – озадаченным и страшно серьезным! В общем, это было так далеко от них. Я ушла в некий абсолютно чуждый им мир. Вот теперь думаю: в какой мир должны уйти мои дети (вообще-то пока им 18, они хиппи и ниспровергатели всех устоев), чтобы я считала его абсолютно чуждым? Наверное, стать бухгалтерами по профессии и фашистами по убеждениям! Я задала себе вопрос: что бы я чувствовала? И ответила: все ту же любовь. Я продолжала бы их любить. И мои родители поступили так же.

ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ, ПЕРЕЙДИТЕ НА СЛЕДУЮЩУЮ СТРАНИЦУ
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
WordPress: 9.11MB | MySQL:43 | 0,215sec